Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
Он дышит поверхностно. Если бы он вдохнул с усилием, то скорее всего пришёл бы в себя так же быстро, как Арлан.
– О Тенгри, Айдар, пожалуйста, дыши.
– Не трогайте меня…
Глава 18. Серебряный перстень
Они забрали её у него.
Айдар никогда не забудет глаза Инжу. Им надо было сразу взяться за руки и бежать прочь. Но они стояли и не понимали, что происходит. Конечно, они ведь всего лишь дети. А взрослые уже всё решили за них.
Когда Айдар хотел броситься к подруге, его уже удерживал отец и не пускал к ней. Мать Инжу обняла её. Обе семьи о чём-то громко ругались. Но Айдар не понимал ни слова. Он смотрел, как глаза Инжу блестят от слёз в свете пламенников.
А потом его потащили назад. Айдар кричал, звал её, но всё бестолку. Дух не пришёл к Инжу, хотя должен был. Это немыслимо, такого никогда не было! По велению Ульгеня Дух всегда приходил, чтобы благословить избранницу! Но сегодня он не выбрал её, а это плохо – это единственное, что понимал тогда мальчик. И ему хотелось защитить её от всех, увезти подальше от этих людей. Ну и что, что она не стала баксы! Она ведь всё та же Инжу.
Но они забрали её у него. Духи, Ульгень, Тенгри – это они во всём виноваты.
***
Когда-то давно жил в горах Кокшета́у белоголовый двугорбый верблюд по имени Бура́. Он был большим, сильным и красивым. Люди чтили его и никогда не трогали, а Бура в благодарность всегда заранее предупреждал жителей о надвигающихся врагах. Мужчины успевали укрыть женщин, детей и стариков и приготовиться к сражению, застав недругов врасплох. Поэтому в этих краях всегда царили мир и спокойствие.
Но однажды узнали враги, кто был причиной их неудачных набегов. Каждый день ровно в полдень Бура спускался к озеру на водопой. Там-то он и попал в ловушку, устроенную теми злыми людьми. Верблюду удалось вырваться, но предводитель разбойников, увидев в священном животном трофей, выстрелил в него, стрела пронзила один из горбов. В сладость были разбойнику предсмертные муки животного. Одну за одной стрелу он пускал в Буру. Верблюд, чувствуя свою погибель, успел добежать до любимого озера, где и пал.
Айдар увидел сдвоенную вершину горы. И казалось, что действительно это огромный верблюд прилёг здесь отдохнуть. Но два припорошенных снегом горба его уже поросли соснами, а значит, Бура больше никогда не проснётся. И это чувство безнадёжности преследовало его с того момента, когда он в последний раз видел Инжу, там, у Священной рощи.
Родители быстро отправили сокола с известием в селение на севере у озера Бураба́й, к Старшей баксы. И так же быстро получили ответ.
«Привозите».
Айдар не понимал, зачем ему ехать туда, где обучают молодых баксы.
– Тебя ведь выбрал Беркут, сынок! – улыбалась мать.
– Но я не хотел быть баксы. Я хотел стать воином, батыром!
– Все мальчики в твоём возрасте этого хотят. Но ты станешь другим. Я же говорила, что однажды ты станешь великим!
До Айдара не сразу дошло то, что Дух Беркута благословил его. И теперь он мог… что-то делать с воздухом? Как это? По крайней мере внутри он не чувствовал никаких изменений. А значит, была вероятность, что это просто какой-то дурацкий сон, чья-то злая шутка. Старшая баксы сейчас посмотрит на него и скажет, что они ошиблись. Точно! На самом деле это Инжу стала баксы! И поэтому даже не пытался применять гипотетическую магию, которая у него теперь где-то была.
Айбике-апай67 сразу ему не понравилась. Старая Беркутица возглавляла селение Бурабай. Родители повторили свой рассказ о Дне весеннего равноденствия и о том, как к Айдару явился дух Беркута. Айбике-апай внимательно осмотрела Айдара и пренебрежительно фыркнула:
– Мужчина. Что мужчины смыслят в магии? Ничего.
Она была права.
– У меня есть сила? – спросил Айдар. – Я ничего не чувствую.
– Никто не чувствует, мальчик, когда приезжает сюда. Для этого ты и здесь.
В каждом ауле должна быть одна баксы. Реже две, если это очень богатый аул и он состоит из сотен семей. Когда пожилая баксы отходила к аруахам, на её место должна была прийти новая. На совете решалось, кто из семей возьмёт в свой род баксы. Это было честью. Но и не каждая семья могла себе это позволить. Каждую баксы оберегали и чтили. Присутствие баксы считалось обязательным на родах, на празднике по случаю рождения ребёнка, на проводах невесты, на свадьбах, на похоронах. Они исцеляли людей не только от физических болезней, но и от душевных.
Но Айдар этого никогда не хотел.
Поселение состояло из нескольких юрт, расположенных среди сосен на берегу озера Бурабай. Этот аул не кочевал с места на место, как обычные, а находился тут постоянно. Пропитание доставляли сюда два раза в неделю. И жили здесь одни женщины, оно и понятно: никто из мужчин не обладал магией, кроме Айдара.
Но Айдар этого никогда не хотел.
Айбике-апай дала ему попрощаться с отцом, который его сюда сопровождал, и решила сама показать аул. Они шли, Старшая всё рассказывала что-то, но Айдар, вероятно, её совсем не слушал. Голова кружилась. Он видел, как на него пялились девочки-баксы. В основном с удивлением. Им всем здесь было не больше шестнадцати. На обучение выделяли четыре года, а после они уезжали, возвращались в родной аул, чтобы там проститься с роднёй перед свадьбой. Почти все уже были сосватаны в день их Посвящения. А кому не посчастливилось, тем родители обязательно находили женихов в течение этих четырёх лет пребывания здесь. У Айдара ведь тоже есть невеста. Была. Наверное, им с Инжу теперь не позволят жениться. Он думал, что хоть что-то в его жизни будет так, как хочет он. Нет. Снова всё решили за него. Как всегда. Теперь он здесь, один.
Айдар этого никогда не хотел.
Наставницы организовали целый совет по поводу того, где расположить мальчика: не поселять же его с девочками в одной юрте.
«Отошлите меня обратно, и у вас не будет этой проблемы».
Было решено нескольким наставницам из самой маленькой юрты переселиться в другие, чтобы освободить её для Айдара. С ума сойти – целая юрта в его распоряжении. Акку увели в стойла к другим лошадям на окраине селения.
– Ужин тебе принесут сюда, – сказала Айбике-апай в дверях. – Располагайся. Чистая постель уже готова. Обучение начнём завтра, подъём на рассвете.
От этих слов у Айдара всё внутри сжалось. Она закрыла двери и ушла. Он слышал её удаляющиеся шаги, а ещё девичьи голоса: они хихикали и перешёптывались. Точно его обсуждали, чтобы он не слышал. Руки немного чесались. Огонь очага в центре юрты иногда потрескивал. Несколько тонких белых струек дыма уходили наверх через шанырак. Айдар чувствовал, какими холодными были его пальцы, подошёл поближе к огню, и, положив свои вещи, сел, скрестив ноги. Он протянул ладони к пламени. Пальцы дрожали. Да и он сам немного дрожал. Принесли еду – лепёшки, какую-то похлёбку и воды. Негусто, но, видимо, на него еды пока не рассчитывали. Оставшись снова один, Айдар зачерпнул бульон, но понял, что если в рот попадёт хоть капля, то его вырвет. Он поставил миску обратно на стол. Хотел сделать глоток воды, но понял, что из-за кома в горле не может этого сделать. От злости отшвырнул бурдюк. Он же мужчина, он не должен плакать! Но он всего лишь мальчик, вдали от родных и друзей. Вдали от Инжу.
Айдар этого никогда не хотел. И он заплакал.
***
В первую ночь на озере Бурабай ему снова приснился тот сон. Или это был кошмар? Во всяком случае ничего страшного там не происходило, как и в предыдущие разы с того дня, как Беркут благословил его. Какие-то существа без лиц в длинных просторных серых одеждах своими длинными конечностями
